Владимир Бегун и Ольга Бондарева — люди из одного теста

Владимир Бегун и Ольга Бондарева — люди из одного теста

Владимир Бегун родился 1 января 1929 года в деревне Саки Молодечненского района в крестьянской семье. Мать и две его сестры были расстреляны нацистами во время войны. Сам Бегун присоединился к партизанскому движению против оккупантов.

После войны окончил Минскую высшую партийную школу, которая, как можно понять из названия, готовила будущих партийных работников. Работал в редакциях районных и областных газет, «Советской Белоруссии», «Голасе Радзімы», а также на Белорусском радио.

Владимир Бегун активно включился в работу по вскрытию в печати и в научных работах «пятой колонны» и «агентов влияния» из числа сионистов и клерикалов. Первое издание Бегуна «Сионизм и иудаизм: (материал в помощь лектору)» вышло в 1972 году относительно небольшим тиражом — пропагандистское общество «Знание» издало всего 1000 экземпляров. В книге он отождествлял еврейскую религию с враждебным сионизмом.

Антисемитизм в советском государстве разгорелся задолго до Бегуна, в одно время со сталинскими репрессиями в конце 1930-х годов. В антисемитскую превратилась и кампания по «борьбе с космополитизмом», начатая сразу после войны, в которой погибли миллионы евреев. Активисты ряда национальных учреждений были казнены. «Дело врачей», начатое в январе 1953 года, по слухам, должно было стать прелюдией к массовой депортации евреев в лагеря, но было прекращено после смерти Сталина.

«Сионизм — оружие империализма!» на первомайской демонстрации 1972 года в Москве. Фото: «Лехаим»

«Сионизм — оружие империализма!» на первомайской демонстрации 1972 года в Москве. Фото: «Лехаим»

Вновь волна антисемитизма поднялась в 1967 году после арабо-израильской шестидневной войны, из которой еврейское государство вышло победителем. После разрыва дипломатических отношений с Израилем в СССР набрала мощь мощная кампания по идеологической борьбе с так называемым «сионизмом». На практике она часто переходила в слабо скрытый антисемитизм.

В 1974 году Бегун оседлал эту волну государственного антисемитизма. Тогда в издательстве «Беларусь» была издана книга «Ползучая контрреволюция» тиражом аж 25 000 экземпляров! Предисловие к ней написал партийный историк Алексей Малашко. В книге Бегун продолжает свои тезисы о порочности и расистской сущности еврейской религии и о связи сионизма с иудаизмом, преподносит иудаизм как аморальную и извращенную религию.

Для сравнения, в том же 1974 году тиражом 30 000 экземпляров вышел роман Короткевича «Колосья под серпом твоим» по-русски, то есть с расчетом на аудиторию всего Советского Союза.

Книги «Ползучая контрреволюция» и «Вторжение без оружия» Владимира Бегуна

Книги «Ползучая контрреволюция» и «Вторжение без оружия» Владимира Бегуна

Говорят, что деятельность пропагандиста не осталась незамеченной и за границей. Его книгу в следующем году практически полностью перепечатал в своем официальном издании лондонский институт еврейских проблем Всемирного еврейского конгресса. Видимо такая «популярность» стала счастливым билетом для автора.

Бегун превратился чуть ли не в главного советского «антисиониста». Тиражи росли, его книгами были буквально завалены книжные магазины. Так уже в 1977 году тираж его пропагандистской книги «Вторжение без оружия» достиг 150 000 экземпляров. Это больше тиражей тогдашних русскоязычных изданий Ивана Шамякина и Михаила Герчика, чьи произведения в среднем издавались по 100 000 экземпляров. А в последующие годы произведения Бегуна переиздавались.

Если раньше советская пропаганда противопоставляла» «сионистскую» и «клерикальную» культуру евреев на Западе народной социалистической культуре советских евреев, то Бегун пошел дальше — в своей новой книге он заявил, что «идея «еврейской культуры» исходит не от советских евреев, а от иностранных подрывных антикоммунистических центров», то есть полностью отрицал существование какой-либо еврейской культуры.

В 1977 году Владимир Бегун защитил свою кандидатскую работу по любимой теме «Международный сионизм — идейно-политическое оружие антикоммунизма: критика идеологии и методов подрывной деятельности».

Книги «Рассказы о «детях вдовы» и «Ярмарка предателей» Владимира Бегуна

Книги «Рассказы о «детях вдовы» и «Ярмарка предателей» Владимира Бегуна

С 1979 года он работал в Институте философии и права АН БССР. Стоит отметить, что в 1970-1980-е годы институт был главным генератором антисемитских настроений не только в БССР, но и в СССР в целом. Здесь работала целая плеяда деятелей-«антисионистов», которые на проверку оказывались обычными «жидоедами».

В 1980-е произведения Бегуна продолжали издаваться и переиздаваться, хотя масштаба «бестселлера» 1977 года они не достигали, но все равно выходили впечатляющими тиражами. «Рассказы о «детях вдовы»: [критический анализ франкомасонства]» вышли тиражом 30 000 экземпляров, а последнее издание Бегуна, морализаторская книга для молодежи «Свое и чужое: Очерки» — 45 000 экземпляров.

Содержание было соответствующим. Как и пустые тексты сегодняшней лукашенковской пропаганды, книги были объемным набором клише о враждебном западном мире, частью которого оставались евреи, то есть «сионисты». Эти клише просто из издания в издание переставлялись местами, формируя из текста новый «пример», но не добавляя тексту никакого смысла и тем более научной обоснованности.

Но Бегун был новатором. Он первым из советских авторов выступил с оправданием еврейских погромов. Например, он утверждал, что массовая резня, совершенная Богданом Хмельницким против еврейского населения, была проявлением классовой борьбы украинского крестьянства против засилья евреев-арендаторов. По его мнению погромы — законная реакция на эксплуатацию, и осуждение их — реакционно и является проявлением сионизма.

Любое проявление «сионизма» могло стать триггером для Бегуна, как любое проявление «бчб– и ЛГБТ-ЛГБТ-идеологии» для Бондаревой. Фото: Онлайнер

Любое проявление «сионизма» могло стать триггером для Бегуна, как любое проявление «бчб– и ЛГБТ-ЛГБТ-идеологии» для Бондаревой. Фото: Онлайнер

Болезненно увлеченный своей борьбой с сионизмом, Бегун писал докладные записки в ЦК КПБ. В них, кроме прочего, он обращал внимание на еще дореволюционную решетку минских балконов, где ему виделись знаки звезды Давида. Кстати, эти знаки грезились ему и на некоторых скульптурных изображениях советского времени. 

Владимир Бегун входил в самые высокие кабинеты, его задабривали чиновники. Все почти как с Бондаревой, чьи пожелания исполняются по одному сообщению на собственном канале. Ходили слухи, что Бегуна поддерживает сам Машеров, подобные же слухи ходят и про инфоказачку, объясняя ее непотопляемость. 

Но это уже было время, когда оппоненты не сидели молча. На Бегуна писали письма в ЦК, разоблачали его ложь в западных изданиях, но он оставался на плаву. Как пишут сторонники Бегуна, его «оппоненты не могли при этом опровергнуть фактологический и текстологический материал книг».

Вредили и более творчески: Яков Басин вспоминает случай, когда ночью молодежь разрисовала свастиками всю дорогу от его квартиры до ближайшей трамвайной остановки.

Против чествования «сиониста» Марка Шагала активно выступал Владимир Бегун

Против чествования «сиониста» Марка Шагала активно выступал Владимир Бегун

Новая яркая страница в биографии Бегуна появилась, когда ЮНЕСКО приняла решение объявить 1987 годом Марка Шагала, приурочив его к столетию со дня рождения знаменитого витебского художника.

В Беларуси начали обсуждать создание музея художнику-еврею.

Это обсуждение вызвало резонанс в обществе, что не понравилось партийным деятелям. В Коммунистической партии Беларуси резко раскритиковали «шагаломанию». В партийные и исполнительные органы стали поступать «письма рабочих», несогласных с увековечением памяти и созданием музея Шагала.

Коллега Бегуна по институту Виктор Бовш осудил «крикливую кампанию в связи со 100-летием художника-модерниста Шагала» и выступил против «навязывания советским людям фальшивых авторитетов».

Самого же Бегуна отправили в Витебск. По итогам своей поездки он написал статью под названием «Украденный фонарь гласности», опубликованную в первом номере журнала ЦК Компартии Беларуси «Политический собеседник». В статье с большим партийным пафосом он осуждал «шагаломанию», выявленную в среде витебской интеллигенции, где «светофоры нравственности погасли совсем». 

«Мало сказать, что Шагал жил в Витебске, важнее то, что он там делал! А между тем истина такова, что Витебский художественно-практический институт, который он создал и руководил им, имел, согласно докладу рабоче-крестьянской инспекции, исключительно отрицательные стороны… В институте нашли прибежище дезертиры, спекулянты и прочие темные личности, получающие щедрые продовольственные пайки…»

Музей Марка Шагала в Витебске создан в сентябре 1991 года во время развала СССР. Фото: Wikimedia Commons

Музей Марка Шагала в Витебске создан в сентябре 1991 года во время развала СССР. Фото: Wikimedia Commons

К сонму «антисионистов»-борцов с «шагаломанией» примкнули художник Михаил Савицкий, театровед Владимир Нефед, а также уже упомянутый партийный историк Алексей Малашко. Создание музея Шагала стало возможным только в 1991 году, после уничтожения партийной системы. 

Алесь Адамович тогда назвал Бегуна в перечне людей, возводящих «барьер против перестройки». Под конец советского режима деятельность «антисионистов» стало возможным открыто разоблачать и критиковать.

Так, в 1987 году во всесоюзной газете «Советская культура» появилась статья «О подлинных ценностях и мнимых врагах» журналиста Андрея Черкизова (настоящая фамилия Семенов), в которой были названы создатели версии о существовании «сионистско-масонского заговора в стране». Среди них был и Владимир Бегун.

Статьи и книги этих авторов Черкизов охарактеризовал как «антинаучные и по сути дезориентирующие читателя». Также журналист указал на связь этих авторов с антисемитским обществом «Память», чьими главными лекторами они были.

В ответ Бегун и его оскорбленные сотоварищи подали в суд на газету и Черкизова. 5 октября 1987 г. на судебном слушании дела было зачитано экспертное заключение Института США и Канады АН СССР.

Как выяснила экспертиза, в своих публикациях Бегун нередко одалживал текст из «Mein Kampf» Адольфа Гитлера. Фото: Wikimedia Commons

Как выяснила экспертиза, в своих публикациях Бегун нередко одалживал текст из «Mein Kampf» Адольфа Гитлера. Фото: Wikimedia Commons

В заключении помимо других доводов отмечалось, что в семи случаях Бегун позаимствовал текст из «Mein Kampf» Адольфа Гитлера, заменив слово «еврейский» на слово «сионистский». Черкизов вышел из суда победителем. 

Видимо, эти события «перестройки» окончательно пошатнули здоровье борца с сионизмом. Владимир Бегун умер 19 июня 1989 года от инфаркта миокарда на 61-м году жизни. Немногие поклонники автора считают эту смерть «внезапной и таинственной».

Его соратник Александр Романенко вообще заявил, что Бегун «был убит опасным сионистским оружием… оружием политического террора, рассчитанного именно на убийство инфарктом миокарда. Это — особое оружие убийства. Убийцы формально-бюрократически-юридически ловко уклоняются от ответственности за убийство и именно в этом — особая опасность чудовищного преступления».

Как говорят злые языки, перед смертью Бегун попал в больницу, где узнал, что по субботам процедур не делают: «Ничего себе, и тут шаббат!»

В новой Беларуси писанина Бегуна осталась востребованной только в узких маргинальных кругах. Его имя превратилось в персонажа анекдотов, а сам он забыт. Можно предположить, что такая же судьба ждет и Бондареву, которая однажды погорит на собственной борьбе со всем белорусским, а после исчезнет со страниц печати, хотя сегодня ее личность выглядит непоколебимой и неприкосновенной.

Читайте также:

Погромы в Беларуси. Кто за ними стоял

Кого из белорусских литераторов Бондарева отменит в 2024 году

Стая Бондаревой набросилась на слово «вакацыі». И снова села в лужу

Клас
63
Панылы сорам
12
Ха-ха
14
Ого
8
Сумна
8
Абуральна
17

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?